постепенно приняло форму допроса и притом допроса довольно конфронтационного. МакЛеод думал, что он героический герой и молодцеватый молодец, открывший злодейское убийство, однако довольно скоро он почувствовал, что люди шерифа думают иначе. И вообще, смотрят они на него с каким-то подозрением.
Семья Уолкер в начале осени 1958 года. Клифф держит на руках 2-летнего Джимми, а Кристина — маленькую Дебби (ей 1 годик).
Подозрения в отношении Дона МакЛеода действительно возникли почти сразу же после того, как тот принялся отвечать на вопросы детективов. Можно сказать, что в каком-то смысле Дон оказался злейшим врагом самому себе. Детективов очень насторожила крайняя нелогичность поведения МакЛеода и тех объяснений, посредством которых он мотивировал собственные поступки.
О чём идёт речь? Укажем тезисно на наиболее подозрительные нестыковки в показаниях Дона.
— МакЛеод заявил, что его подозрения вызвал голубоватый отсвет, увиденный через окно спальни, который он принял за огонёк работающего газового котла, и по этой причине заподозрил отравление семьи Уолкер газом. Однако по прибытии сотрудников службы шерифа в дом выяснилось, что газовый котёл был выключен, стало быть, МакЛеод не мог видеть его свет. Для чего он выдумал эту деталь?
— В своём рассказе Дон подчеркнул, что всерьёз опасался утечки газа, однако, войдя в кухню, он, по собственному признанию, сразу же включил электрическое освещение. Воздушная смесь природного газа крайне взрывоопасна — в этом отношении она даже опаснее чистого газа — и об этом осведомлены все, кто использует газовые приборы в быту. Искра в выключателе спровоцировала бы взрыв большой разрушительной силы, наверняка убивший бы Дона. Если МакЛеод включил свет, стало быть, он не боялся утечки газа, но тогда с какой целью он попытался убедить детективов в обратном?
— Свидетель настаивал на том, будто в спешке покинул дом Уолкеров, опасаясь того, что убийца или убийцы могут находиться где-то рядом. Чтобы поскорее покинуть «ранчо Палмер», он уселся за руль «джипа» убитого друга. Однако при этом МакЛеод почему-то не прихватил с собой охотничье ружьё, оставшееся в его автомашине. Подобное невнимание к оружию, способному спасти собственную жизнь, наводило на подозрение, что МакЛеод вовсе не был так испуган, как об этом рассказывал. Но если это выдумка, то почему она появилась в его рассказе? Она была призвана отвлечь внимание детективов или замаскировать нечто, в чём признаться МакЛеод не пожелал?
— Весьма подозрительной казалась деталь, связанная с тем, как МакЛеод завёл «джип» Клиффа Уолкера. По его словам, усаживаясь в автомашину, он ещё не знал, где находится ключ зажигания и удастся ли ему завести двигатель. МакЛеоду очень повезло, и ключ оказался в замке зажигания — это замечательное совпадение оказалось не просто удачным, но и очень своевременным! Однако оно оказалось вовсе не единственным. При осмотре автомобиля Уолкера детективы обнаружили лежавшее на заднем сиденье охотничье ружьё убитого. Таким образом, убегавший с фермы МакЛеод оказался вовсе не безоружен! Как всё удачно сложилось для беглеца, не так ли? Сразу разъясним логику детективов, допрашивавших Дона МакЛеода утром 20 декабря — они посчитали, что тот забрал ключи от автомашины и охотничье ружьё Клиффа Уолкера из дома последнего. Именно по этой причине Дон не стал забирать собственное ружьё из машины, на которой приехал. Но если эта догадка была верна, то из неё автоматически следовал вопрос: для чего МакЛеод лгал? Неужели он обыскал дом, ставший местом преступления, и забрал из него ключи от автомашины, ружьё и, возможно, что-то ещё?
— Из рассказа Донни невозможно было понять, почему он отправился в Оспри и звонил в полицию оттуда, а не из собственного дома, в котором имелся телефон.
— Другой момент, также не получивший внятного объяснения, касался того, почему МакЛеод решил звонить из телефона-автомата, не имея в карманах ни единой монеты. Следует отметить, что вообще все расспросы, связанные с поездкой в Оспри, ставили МакЛеода в тупик, он просто не понимал, почему детективов интересуют эти детали.
— Почему Дон, раздобыв монету, не посчитал нужным позвонить жене и предупредить её о возможной опасности? Сделав единственный звонок Линде, он смог бы сообщить ей об убийстве в доме Уолкеров и попросить связаться с полицией — таким образом единственным звонком Донни решил бы все стоявшие перед ним задачи [предупредил бы и жену, и правоохранительные органы].
— Дон утверждал, будто боялся убийц, предположительно находившихся на ферме, но при этом ни единым словом не выказал тревоги о безопасности жены. Её он фактически бросил на ферме, даже не предупредив о потенциальной опасности. Может быть, его равнодушие к безопасности жены Линды объяснялось тем, что МакЛеод знал — убийц на ферме нет и бояться нечего?
— Очень подозрительно выглядело то терпение, которое проявил МакЛеод после звонка в полицию Сарасоты. Он оставался на месте 55 минут и даже не подумал отправиться в собственный дом, дабы взять под охрану Линду или увезти её с фермы. Что это: глупость? хладнокровие? инфантилизм?
— Совершенно непонятно, почему Донни не предпринял никаких попыток раздобыть ещё один «дайм» для звонка жене.
Дон МакЛеод разговаривает с детективами (они в шляпах и костюмах) утром 19 декабря 1959 года неподалёку от дома семьи Уолкер.
Список малообъяснимых странностей в поведении МакЛеода можно продолжить [читатель без труда может заняться этим самостоятельно], но даже перечисленного достаточно для того, чтобы оценить глубину недоверия, вызванного рассказом Дона. Поведение свидетеля и его объяснения показались детективам службы шерифа до того подозрительными, что после часовой беседы в автомашине МакЛеода повезли в офис, где продержали до вечера. Криминалисты провели «парафиновый тест», рассчитывая обнаружить следы пороховых газов на руках МакЛеода, но ничего подозрительного не нашли. Этот результат можно было трактовать двояко — как то, что Донни не стрелял из пистолета, так и диаметрально противоположно — он стрелял из пистолета, но догадался хорошенько вымыть руки. Устроили ему и дотошный личный осмотр, но никаких следов борьбы ни на теле, ни на одежде детективы не обнаружили. В конце концов, МакЛеоду предложили пройти допрос с использованием «детектора лжи».
Оператор охарактеризовал реакции Дона как «неопределённые», что не сняло с последнего подозрения. Забегая вперёд, можно добавить, что долгое время МакЛеод оставался перспективным подозреваемым, и «законники» собирали о нём сведения везде, где только могли. Всё это доставило, должно быть, немало неприятных минут Донни, но обижаться он мог лишь на самого себя — его в высшей мере странное поведение утром 20 декабря и впрямь выглядело подозрительным. Дону очень помогло полное содействие, оказанное его супругой детективам службы шерифа, и данные ею показания [о них будет сказано в своём месте].
